Русские Самоцветы в мастерских Императорского ювелирного дома

Ателье Императорского ювелирного дома многие десятилетия занимались с камнем. Далеко не с первым попавшимся, а с тем, что нашли в краях между Уралом и Сибирью. «Русские Самоцветы» — это не общее название, а реальный природный материал. Кварцевый хрусталь, добытый в приполярных районах, обладает другой плотностью, чем альпийский. Красноватый шерл с побережья реки Слюдянки и глубокий аметист с приполярного Урала показывают включения, по которым их можно идентифицировать. Огранщики и ювелиры бренда учитывают эти особенности.

Принцип подбора

В Imperial Jewellery House не создают эскиз, а потом подбирают минералы. Часто бывает наоборот. Нашёлся камень — появилась идея. Камню доверяют определять силуэт вещи. Тип огранки подбирают такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Бывает камень лежит в хранилище годами, пока не найдётся удачный «сосед» для пары в серьги или ещё один камень для пендента. Это долгий процесс.

Некоторые используемые камни

• Демантоид (уральский гранат). Его добывают на Урале (Средний Урал). Ярко-зелёный, с дисперсией, которая выше, чем у бриллианта. В огранке непрост.
• Александрит уральского происхождения. Уральский, с характерным переходом цвета. В наши дни его добывают крайне мало, поэтому используют старые запасы.
• Халцедон серо-голубого оттенка, который часто называют ««дымчатое небо»». Его месторождения есть в Забайкальском крае.

Манера огранки «Русских Самоцветов» в Imperial Jewellery House часто ручной работы, старых форм. Выбирают кабошон, «таблицы», гибридные огранки, которые не максимизируют блеск, но проявляют природный рисунок. Вставка может быть неидеально ровной, с оставлением кусочка матрицы на тыльной стороне. Это сознательный выбор.

Оправа и камень

Металлическая оправа служит рамкой, а не центральной доминантой. Золото используют разных цветов — розовое для тёплых топазов, классическое жёлтое для зелёной гаммы демантоида, светлое для аметиста холодных оттенков. Порой в одном украшении комбинируют два-три оттенка золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряные сплавы используют эпизодически, только для специальных серий, где нужен прохладный блеск. Платину как металл — для крупных камней, которым не нужна конкуренция.

Финал процесса — это вещь, которую можно распознать. Не по брендингу, а по манере. По тому, как сидит вставка, как он развернут к свету, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Причём в пределах одной пары серёг могут быть различия в оттенках камней, что принимается как норма. Это результат работы с естественным сырьём, а не с синтетикой.

Следы работы остаются заметными. На внутри кольца может быть не снята полностью литниковая система, если это не мешает при ношении. Пины крепёжных элементов иногда оставляют чуть массивнее, чем требуется, для надёжности. Это не неаккуратность, а свидетельство ручного изготовления, где на главном месте стоит надёжность, а не только картинка.

Взаимодействие с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт Русские Самоцветы на биржевом рынке. Есть связи со старыми артелями и частниками-старателями, которые годами привозят сырьё. Умеют предугадать, в какой партии может встретиться редкая находка — турмалиновый камень с красной сердцевиной или аквамариновый камень с эффектом ««кошачий глаз»». Порой привозят друзы без обработки, и решение вопроса об их распиле остаётся за совет мастеров. Ошибок быть не должно — уникальный природный объект будет утрачен.

• Представители мастерских выезжают на прииски. русские самоцветы Принципиально оценить контекст, в которых минерал был сформирован.
• Покупаются партии сырья целиком для перебора в мастерских. Отсеивается до восьмидесяти процентов камня.
• Оставшиеся экземпляры проходят предварительную оценку не по формальным критериям, а по мастерскому ощущению.

Этот принцип не совпадает с современной логикой серийного производства, где требуется унификация. Здесь стандартом является отсутствие такового. Каждый ценный экземпляр получает паспортную карточку с фиксацией происхождения, даты получения и имени огранщика. Это внутренний документ, не для покупателя.

Трансформация восприятия

Русские Самоцветы в такой обработке уже не являются просто частью вставки в изделие. Они выступают объектом, который можно рассматривать отдельно. Перстень могут снять с руки и выложить на стол, чтобы наблюдать игру бликов на фасетах при другом свете. Брошку можно повернуть тыльной стороной и рассмотреть, как закреплен камень. Это задаёт другой способ взаимодействия с вещью — не только носку, но и изучение.

В стилистике изделия стараются избегать прямых исторических реплик. Не производят точные копии кокошников-украшений или боярских пуговиц. При этом связь с исторической традицией ощущается в соотношениях, в сочетаниях оттенков, наводящих на мысль о северных эмалях, в тяжеловатом, но удобном посадке изделия на теле. Это не «новая трактовка наследия», а скорее перенос старых рабочих принципов к нынешним формам.

Редкость материала задаёт свои правила. Серия не обновляется ежегодно. Новые поступления бывают тогда, когда накоплено достаточное количество качественных камней для серийной работы. Иногда между крупными коллекциями проходят годы. В этот интервал выполняются штучные вещи по архивным эскизам или доделываются долгострои.

В итоге Императорский ювелирный дом работает не как завод, а как ювелирная мастерская, связанная к определённому источнику минералогического сырья — Русским Самоцветам. Процесс от добычи минерала до итоговой вещи может тянуться сколь угодно долго. Это медленная ювелирная практика, где временной фактор является одним из незримых материалов.